Иван-царевич и три девицы

← Про Киянь-мореСказки и легенды пушкинских мест
Иван-царевич и три девицы : № 64Жених-разбойник 3 → Из сборника «Сказки и легенды пушкинских мест». Источник: Сказки и легенды пушкинских мест: Записи на местах, наблюдения и исслед. В. И. Чернышева. — Лит. памятники. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950.
← Про Киянь-мореСказки и легенды пушкинских мест (Чернышёв)Жених-разбойник 3 →

Был Иван-царевич. Пошел он за охотой. Нашел избенку. Там три девушки разгова̀ривают в этой избенке. Первая говорит: «Кабы меня Иван-царевич взял замуж, я бы весь мир одной ниточкой одела». А другая говорит: «А меня бы взял, я одной ме́рой прокормила весь мир хлебом». А третья: «Если бы меня, говорит, меня взял бы, я родила три брюхи по-четверо, по руках, по ногах часты звезды, а в затылке светел месяц, а на лбу красно солнышко, а на грудях царская корона».

Вот он приходит к отцу и говорит: «Папаша, вот нашел я, говорит, избенку, и там сидят три девицы. Одна говорит …» и т. д. Ну, отец так сказал: «У нас чернь и так кормится и одевается. Нужно ту взять, которая ро́дит сыновей. Это будет всей черни в диво». Ну, этую оны взяли.

Ну, к ему эта старуха-волшебница ходила все к царю в дом. Она была в повиту́хах эта волшебница. Царица эта родила и всих эдаких детей. Она [т. е. волшебница] их припрятала, а четыре кутёнка подложила. Ну, этот как пришел царевич: «Ну, что у вас тут?» — «Э, батюшка, взял какую. Вон она тебе четырех кутёнков родила». Ну, этот муж пошел в сенат: «Я с ней больше жить не стану». Ну там на́болшие [«л» твердое] в сенате сказали: «Ты, говорит, поживи, говорит, до другого брю́ха, что она ро́дит».

Ну, она еще забеременела, еще родила, она опять, эта волшебница, в повиту́хах. Только обморо́чит — покажет ему кутят этих, да и пропадут они. Ну, и другое брю́хо — так же сделали.

Опять он в сенат. В сенате опять ему на́больший сказал: «Ну, уж, кончи. Сказала она тебе: три брюха. Подожди до третьего брю́ха».

Ну, третье брюхо она родила — четвертого младенца спрятала под подушку, дала ему соску, припрятала, в подушку его зашила. Ну, уж и в сенате сказали: «Куда хошь, туда и день и за ее прома́н». Ён взял ее в бочку сорокову́шку, запечатал и пустил на море. Она там подушку расши́ла, стала его соса́ми кормить. Ён рос не по днях, а по часах, и потом он уж вырос большой, стал богатырь. «Мамаша, баит, я, говорит, мамаша потянусь». Они выплыли на остров, к берегу подплыли́. Он потянулся, дно и выпер.

Они вылезли с моря на этих дощечках на берег. И стал он тут на у́точку или чего кормиться, сделали шалаш ли моря. И жили. От этого царя морем ездили по́сланники, что надо, ему то приставляли. Потом оны на этого мальчика загляделись, целы сутки на него глядели. А этот мальчик ходил ко́ло моря и лежат, — ему очень хороши показа́лись — два кре́мешки. Он взял их друг об друга чиркнул, оны явилися, двенадцать духов. «Чего угодно, наш новый хозяин?»

А уж он [т. е. царь] взял у этой волшебницы дочь, с ней живет. Как он [т. е. царевич] об эти кре́мешки чиркнул, явились двенадцать духов и спрашивают: «Чего угодно, наш новый хозяин?» — «Вот сделаться мне голубом [голубем] и туда, к отцу, слетать». Ну, он полетел, еще прежде по́сланников прилетел туда, влетел в канфо́рку и сел ему на плечо. Ну, его наложница говорит: «Хочу, говорит, я этого голубя зарезать да съесть». — «Не, говорит, он какую-нибудь весть принес». Только эдак проговорил, и по́сланники его тут явилися, всхо́дють. И он им отвеча́ет: «Почему, говорит, вы на целые сутки опоздали?» — «Потому, говорит, видели мы такого мальчика, что целые сутки загляделись: как у него по руках и по ногах часты́ звезды, в затылке све́тел месяц, на лбу красно солнышко, на грудях царьская корона». — «Ну, говори́т, обязательно завтра я туда поеду».

Царю дивно стало, что хотела она родить [таких сыновей], а потом прослы́шался один мальчик. А она говорит, эта наложница: «Ну, кака́я говорит, это, диво? Вот туда, говорит, поедем, там одиннадцать таких мальчиков» [следует их описание]. — «Ну, говорит, туда поедем». Этот голуб вылетел опять, этые кре́мушки чиркнул. Ипя́ть [опять] явилися двенадцать духов. «Вот такие там одиннадцать мальчиков, их туда приста́вить, к его матери». Они полетели, и всех приста́вили.

Царь поехал туда с женой, а их уж нет там: она обманила царя. Ну, сечас об камушки чиркнул, и сечас явились эти духи: «Чего угодно, наш хозяин?» — «Ну, не в шалаше же буду жить? Чтобы был, как у царя дворе́т [дворец], так и у меня здесь». Ну, эдакий дворец. Живо явилась у матери и одежда, как на царице, и самовары, и все явилось.

Ипя́ть чиркнул он кремешки, чтобы на этой поляне было три трактира и вся поляна чтобы была в строении. Этыи по́сланники опять подъехали, эты уж двое суток пробыли́, а ён этых братьев расставил в шере́нгу и стал их учить. Оны не отойдут от этого, как он их учит.

Ну, как поехали оны опять туда к царю, по́сланники эти, он чиркнул опять об кре́мешки эти. «Чего нужно, наш хозяин?» Сделался го́лубом [голубем], опять полетел. Опять в эту канфо́рочку взлетел [влетел], опять царю на плечо. А она: «Неужели тебе голуб дороже меня, хочу его есть», с ножом бросилась на него, ранила его в крыло, но все-таки царь не дал ей. «Глупа́я, говорит, ты, он вести мне принес». Только он стал ее бранить, опять по́сланники на двери [в дверях, у дверей], опять взошли. Ну говорят. «То, говорит, одни сутки лишних пробыли, а теперь говорит, уж двои сутки пробыли». Оны ему отвечают: «Ваше царское величество, кабы ты, говорит, там был, ты бы трои сутки простоял. Во всей своей жизни не видали этой дивы». Ну, и стали рассказывать, как двенадцать молодцов [дается их описание] расставили их в шири́нку, начали учить: от их солнышком печет, месяцем зья́ет и скажи, говорит, как с ума, говорит, сошли, строенья [воинский строй], и откуда что взялося. Ну, царь и сказал: «Утре, говорит, беспременно туда поеду».

Оне [жена и мать] отвечают: «Какая эта дива? Вот здесь говорит, есть такой домик: у меня есть двенадцать красавиц, земля этаких не родит людей, штобы волос в волос, голос в голос, а запе́ют песенки — другие с ума сходят, заслушаются». Этот голуб выслушал, опять с канфо́рки вылетел. Опять чиркнул об эти кре́мешки, опять явились двенадцать духов. «Чего, наш хозяин, нужно?» — «Вот тут двенадцать девушек, волос в волос, голос в голос. Чтобы были они приставлены туда, к матери». Живо полетели и приста́вили.

Ну, царь поехал туда, опять нет там ничего. Ну, эты опять по́сланники были у него там за морем, — што-то приставля́ли. Этого царя по́сланники четверо суток провели лишних. Он расставил этых красавцев в шере́нгу и девушек. Сначала были на ученьи, потом стали танцовать. Они уж тут не могли стоять: попадали и́жна с дивы. Оттанцовали, стали песни петь. Ну, потом оны уже отпели песни, по́сланники встали и поехали. Он опять чиркнул эти кре́мешки. «Чего, угодно?» — «Сделать голубом». Сделался голубом, опять в канфо́рку взлетел, а эта опять его наложница чисто с ума сходит, на него с ножом бросается. Она уж это догадалась, что он [голубь] и сынов этих и девушек [отвез к себе].

«Ну, утре, говорит, не послушаю жены, поеду». Она говорит: «Ну, какое это диво? У меня в одном месте есть двенадцать ко́шечек-марко́шечек и двенадцать ко́тиков-марко́тиков. Бровки у них подзоло́ченные и усики, говорит, бро́мзовые [бронзовые], и у хвостиков, говорит, колокольчики-прозуме́нчики». [Дальше изложение сокращенное: запись частично не вполне дословная].

Царь решился в последний раз туда съездить. Сын раньше этого перенес их себе. Царь, видя, что никого нет, оставил там жену одну и поехал смотреть то место [где все это было]. Как увидел ее личность, пал перед ней на коленки. Она объяснила ему, как спаслась. Они примирилися и стали жить вместе. Той жене царь снял голову: из нее поползли змеи, ужи. И с тещи голову снес. Брюхо ей саблей разрезал: и из тое поползли змеи, как и у жены. Жена сказала: «Вот с кем ты жил! А меня спасла верность: верность нигде не погибает».

Примечания

• Смотри также сказку Александра Сергеевича Пушкина «Сказка о царе Салтане».