Поп, попадья, поповна и батрак
«Русские заветные сказки (Афанасьев)/Поп, попадья, поповна и батрак» — сказка автора Александр Николаевич Афанасьев. Произведение можно читать вместе и обсуждать после чтения.
автор Александр Николаевич АфанасьевПоросёнок →См. Русские заветные сказки. Из сборника «Русские заветные сказки». Источник: приводится по изданию: А. Н. Афанасьев Русские заветные сказки. — Спб.: ТОО "Бланка", АО "Бояныч", 1994. — С. 141—146.
← Поп и западняРусские заветные сказки (Афанасьев)Поросёнок →
Собрался поп нанимать себе работника, а попадья ему приказывает:
— Смотри, поп, не нанимай похабника; у нас дочь невеста!
— Хорошо, мать! Не найму похабника.
Поехал поп, едет себе путём- дорогою, вдруг попадается ему навстречу молодой парень, идёт пешком-шажком.
— Здравствуй, батька!
— Здравствуй, свет! Куда Бог несёт?
— Хочу, батька, в работники наниматься.
— А я, свет, еду искать работника; наймись ко мне.
— Изволь, батька!
— Только с тем уговором, свет, чтоб по-соромски не ругаться.
— Я, батька, отродясь не слыхивал, как и ругаются-то!
— Ну, садись со мной; мне такого и надо.
А поп ехал на кобыле; вот он поднял ей хвост и указывает кнутовищем на кобылью пизду:
— А это, свет, что?
— Пизда, батька!
— Ну, свет, мне эдаких похабников не надо; ступай, куда хошь!
Парень видит, что дал маху, делать нечего, слез с телеги и стал раздумывать, как бы ухитриться да надуть попа. Вот он обогнал попа стороною, забежал вперёд, шубу свою выворотил и опять идёт навстречу:
— Здравствуй, батька!
— Здравствуй, свет! Куда Бог несёт?
— Да вот, батька, иду наниматься в работники.
— А я, свет, ищу себе работника; иди ко мне жить, только с уговором: не ругаться по-соромски; кто из нас выругается по соромски, с того сто рублей! Хочешь?
— Изволь, батька, я и сам терпеть не могу таких ругателей!
— Ну, хорошо! Садись, свет, со мною.
Парень сел и поехали вместе в деревню. Вот поп отъехал маленько, поднял у кобылы хвост и показывает кнутовищем на пизду:
— Это, свет, что такое?
— Это тюрьма, батька!
— Ай свет, я такого и искал себе работника.
Приехал поп домой, вошёл с батраком в избу, задрал у попадьи подол, показывает на пизду пальцем: — А это что, свет?
— Не знаю, батюшка! Я сроду не видывал такой страсти!
— Не робей, свет! Это тоже тюрьма.
Потом кликнул свою дочь, заворотил ей подол, показывает на пизду:
— А это что?
— Тюрьма, батюшка!
— Нет, свет! Это подтюрьмок.
Поужинали и легли спать: батрак влез на печь, собрал поповы носки, надел их на хуй обеими руками и закричал во всё горло:
— Батька! Я вора поймал! Дуй скорей огня.
Поп вскочил, бегает по избе, словно бешеный.
— Не пускай его, держи его! — кричит батраку.
— Небось, не вывернется!
Поп вздул огонь, полез на печь и видит: батрак держится руками за хуй, а на хую надеты носки.
— Вот он, батюшка, вишь, все носки твои заграбастал; надо наказать его, мошенника.
— Что ты, с ума что ли спятил? — спрашивает поп.
— Нет, батька, я не люблю ворам потачку давать; вставай, мать, давай-ка его, мошенника, в тюрьму сажать.
Попадья встала, а батрак ей:
— Становись-ка скорей раком!
Делать нечего, стала попадья раком, батрак и зачал её осаживать.
Поп видит, дело плохо и говорит:
— Что ты, свет, делаешь? Ведь ты ее ебёшь!
— А, батька! Уговор-то был по-соромски не ругаться: заплати-ка сто рублёв!
Пришлось попу раскошеливаться; а работник отъёб попадью, держит хуй в руках да своё кричит:
— Этого тебе, каналья, мало, что в тюрьме сидел, ещё и в подтюрьмок посажу тебя!
— Ну-ка, голубушка, — говорит поповне, — отворяй подтюрьмок!
Поставил и её раком, да зачал осаживать по-своему. Попадья накинулась на попа:
— Что ты смотришь, батька! Ведь он дочь нашу ебёт!
— Молчи, — говорит ей поп, — за тебя заплатил сто рублей, не прикажешь ли заплатить и за неё столько же! Нет, пускай делает, что хочет, а я ничего говорить не стану!
Отработал батрак поповну, как нельзя лучше. Тут поп и прогнал его из дому.
