Из жизни. Сборник стихов
Завтра (стр. 1)
Из жизни (стр. 4)
Бабушка и внучек (стр. 8)
Ожидания (стр. 11)
На даче (стр. 12)
На берегу (стр. 14)
Песня изгнанника (стр. 16)
Старик (стр. 17)
Птичка (стр. 19)
Отдохну-ка, сяду у лесной опушки (стр. 20)
Отчизна (стр. 21)
Природа-мать! К тебе иду (стр. 23)
В бурю (стр. 24)
Огни погасли в доме (стр. 25)
Завтра
Под окошком смуглый мальчик Пригорюнившись сидит; Перед ним раскрыта книжка, Но в нее он не глядит.
Тихо в комнате… лишь слышен Ровный маятника стук Да мурлычит разжиревший. Кот, взобравшись на сундук.
Мать пошла к соседке в гости Посидеть часок-другой; Прикорнула няня, к печке Прислонившись головой,
И упал с колен старушки Недовязанный чулок. Вот закрыл букварь малютка – Знать, нейдет на ум урок.
Что мудреного! В окошко Смотрит солнышко с небес; Манит в даль, в поля и рощи, Их лазуревый навес!
Славно в поле! Там бумажный Вьется змей под небеса И товарищей веселых Раздаются голоса!
Уж какое тут ученье! Разве тут до букварей: В голове одна забота – Как бы в поле поскорей!
И не выдержало сердце Грамотея моего: Он вскочил… Блестят глазенки Нетерпеньем у него.
Подойдя с боязнью к няне, Заглянул он ей в лицо. «Спит!» – сказал и осторожно, Тихо вышел на крыльцо.
На дворе собаку Жучку От конурки отвязав, За ворота шалунишка С нею бросился стремглав.
Миновал он огороды И соседние сады… Вот и поле! Мальчик думал: «Завтра выучу склады!»
Няня старая проснулась; Из гостей вернулась мать: «Где же Вася? Ах ленивец! Уж опять успел удрать!
Погоди же, на орехи Я задам тебе потом; С утра до ночи ты завтра Просидишь за букварем!»
Няня старая вступилась За любимца своего, Хоть и знала, что не будет Мальчугану ничего,
Что тогда лишь, как ребенка Нету здесь, сурова мать: «Посмотри-ка – на дворе-то Нынче что за благодать!
Пусть побегает по воле: Мал, глупенек паренек; Подрастет, тогда не станет Докучать ему урок;
В толк возьмет небось, что нынче Людям грамота нужна; А теперь пока милее Букварей ему весна!»
Поздно вечером вернулись Вася с Жучкой. На крыльце Мать сидела, сокрушаясь О пропавшем беглеце.
Вот вбежал он запыхавшись, На колени к ней вскочил. «Посмотри, – вскричал он, – мама, Что жуков я наловил!»
Глазки радостью светились, И, пунцовый как пион, Хохоча, жуков на волю Выпускал из шапки он,
Разноцветный на головке У него венок пестрел; Тот венок схватил он быстро И на мать свою надел.
Замер выговор невольно На устах ее. Она Говорит себе: «Уж завтра Распеку я шалуна!
А сегодня расцелую…» И целует без конца, И свести не может взора С загорелого лица…
А старушка няня смотрит В дверь с сияющим лицом И грозит, смеясь лукаво, Мальчугану букварем!
Из жизни
Из школы детки воротились; Как разрумянил их мороз! Вот у крыльца, хвостом виляя, Встречает их лохматый пес.
Они погладили барбоску, Он нежно их лизнул в лицо, И с звонким хохотом взбежали Малютки живо на крыльцо.
Стучатся в двери; отворяет, С улыбкой доброй, няня им: «Пришли! Небось уж захотелось Покушать птенчикам моим!»
Снимает с мальчика тулупчик И шубку с девочки она; Черты старушки просветлели, Любовь в глазах ее видна.
И, чмокнув няню, ребятишки Пустились в комнаты бегом; Трясется пол под их ногами, Весь ожил старый, тихий дом!
Отец угрюм; он в кабинете Всё что-то пишет. В спальне мать Лежит больная; мигом дети К ней забралися на кровать.
Вот мальчик, с гордостью тетрадку Из сумки вынув, показал: «Смотри-ко, мама, две странички Я без ошибок написал!»
– «А я сегодня рисовала, – Сказала девочка, – взгляни, Какая сосенка густая, А возле кустики и пни.
Ведь всё сама я, право, мама, Не поправлял учитель мне…» И мать недуг свой забывает, Внимая детской болтовне.
Встал и отец из-за работы, Звенящий слыша голосок. «Ну что вы, крошки, хорошо ли Сегодня знали свой урок?»
Спрыгнув с кровати, вперегонку Бегут они обнять отца… И грусть мгновенно исчезает Сего усталого лица.
И даже солнышко, казалось, В окно смотрело веселей И блеском ярким осыпало Головки русые детей!
И птичка в клетке тесной, вторя Веселым детским голосам, Не умолкая заливалась, Как бы навстречу вешним дням!
Дед, поднявшись спозаранку, К внучкам в комнату спешит; «Доброй весточкой утешить Вас пришел я, – говорит. –
Всё зимы вы ждали, детки, Надоела вам давно Осень хмурая с дождями; Посмотрите же в окно!
За ночь выпал снег глубокий, И мороз как в декабре; Уж впрягли в салазки Жучку Ребятишки на дворе»,
И тормошит дед раскрывших Глазки сонные внучат! Но на старого плутишки Недоверчиво глядят.
«Это, – думают, – нарочно Всё он выдумал, чтоб мы Поскорей с постели встали; Никакой там нет зимы!»
– «Полно, дедушка! Ты хочешь Засадить нас за урок, – Отвечает младший внучек, – Дай поспать еще часок!»
Рассмеялся дед – любимец Старика был этот внук; Хоть проказничал он часто, Всё ему сходило с рук.
«Ах лентяй! Еще не веить Смеешь ты моим словам… Марш сейчас с кровати, соня, И смотри в окошко сам!
Или нет… Ведь пол холодный; Босиком нельзя ходить, Донесу тебя к окошку На себе я, так и быль».
Вмиг вскарабкался на плечи Мальчуган ему и рад; Пышут розовые щечки, И смеется детский взгляд.
Поднял штору дед, – и точно! Снег под солнечным лучом Бриллиантами сверкает, Отливает серебром.
«Слава богу! Слава богу!» – Детки весело кричат. И в уме их возникает Уж картин знакомых ряд:
На салазках с гор катанье И катанье на коньках… И рождественская елка Сверху донизу в огнях!
«Ну вставайте же, лентяи, Я уж кучеру сказал, Чтоб ковром покрыл он сани И Савраску запрягал.
Гостью-зимушку покатим Мы встречать на хуторок; Побегут за нами следом И Барбоска и Дружок.
Ваших кроликов любимых Там покормим мы, друзья, И шагающего важно С умным видом журавля.
Посмеемся над сердитым И ворчливым индюком; Всех коровушек мы с вами, Птичий двор весь обойдем.
А покамест мы гуляем, Самоварчик закипит… И яичницу, пожалуй, Дед потом вам смастерит».
Деду ждать пришлось недолго: Не успел умолкнуть он, На ногах уж были детки, Позабыв и лень и сон.
Вот умылись и оделись И смотреть бегут скорей, Запрягает ли Савраску Кучер дедушкин, Матвей.
Солнце яркое сияет В зимнем небе голубом, И равниной снежной мчатся Сани, крытые ковром.
Визг и крик! Всему хохочут Детки резвые до слез; Обдает их снежной пылью, Лица щиплет им мороз…
Двое в санках, рядом с дедом, А один на облучке. «Ну! – кричит. – Пошел, Савраска! Скоро будем в хуторке?..»
Как ни счастливы малютки, Но еще счастливей дед… Словно с плеч его свалилось Целых пять десятков лет!
Бабушка и внучек
Под окном чулок старушка Вяжет в комнатке уютной И в очки свои большие Смотрит в угол поминутно.
А в углу кудрявый мальчик Молча к стенке прислонился; На лице его забота, Взгляд на что-то устремился.
«Что сидишь всё дома, внучек? Шел бы в сад, копал бы грядки Или кликнул бы сестренку, Поиграл бы с ней в лошадки.
Кабы силы да здоровье, И сама бы с вами, детки, Побрела я на лужайку; Дни такие стали редки.
Уж трава желтеет в поле, Листья падают сухие; Скоро птички-щебетуньи Улетят в края чужие!
Присмирел ты что-то, Ваня, Всё стоишь сложивши ручки; Посмотри, как светит солнце, Ни одной на небе тучки!
Что за тишь! Не клонит ветер Ни былинки, ни цветочка. Не дождешься ты такого Благодатного денечка!»
Подошел к старушке внучек И головкою курчавой К ней припал; глаза большие На нее глядят лукаво…
«Знать, гостинцу захотелось? Винных ягод, винограда? Ну поди возьми в комоде». – «Нет, гостинца мне не надо!»
– «Уж чего-нибудь да хочешь… Или, может, напроказил? Может, сам, когда спала я, Ты в комод без спросу лазил?
Может, вытащил закладку Ты из святцев для потехи? Ну постой же… За проказы Будет внучку на орехи!»
– «Нет, в комод я твой не лазил; Не таскал твоей закладки». – «Так, пожалуй, не задул ли Перед образом лампадки?»
– «Нет, бабуся, не шалил я; А вчера, меня целуя, Ты сказала: „Будешь умник – Всё тогда тебе куплю я…“»
– «Ишь ведь память-то какая! Что ж купить тебе? Лошадку? Оловянную посуду Или грабли да лопатку?»
– «Нет! уж ты мне покупала И лошадку, и посуду. Сумку мне купи, бабуся, В школу с ней ходить я буду».
– «Ай да Ваня! Хочет в школу, За букварь да за указку. Где тебе! Садись-ка лучше, Расскажу тебе я сказку…»
– «Уж и так мне много сказок Ты, бабуся, говорила; Если знаешь, расскажи мне Лучше то, что вправду было.
Шел вчера я мимо школы. Сколько там детей, родная! Как рассказывал учитель, Долго слушал у окна я.
Слушал я – какие земли Есть за дальними морями… Города, леса какие С злыми, страшными зверями.
Он рассказывал: где жарко, Где всегда стоят морозы, Отчего дожди, туманы, Отчего бывают грозы…
И еще – как люди жили Прежде нас и чем питались; Как они не знали бога И болванам поклонялись.
Рисовали тоже дети, Много я глядел тетрадок, – Кто глаза, кто нос выводит, А кто домик да лошадок.
А как кончилось ученье, Стали хором петь. В окошко И меня втащил учитель, Говорит: „Пой с нами, крошка!
Да проси, чтоб присылали В школу к нам тебя родные, Все вы скажете спасибо Ей, как будете большие“.
Отпусти меня! Бабусю Я за это расцелую И каких тебе картинок Распрекрасных нарисую!»
И впились в лицо старушки Глазки бойкие ребенка; И морщинистую шею Обвила его ручонка.
На глазах старушки слезы: «Это божие внушенье! Будь по-твоему, голубчик, Знаю я, что свет – ученье.
Бегай в школу, Ваня; только Спеси там не набирайся; Как обучишься наукам, Темным людом не гнушайся!»
Чуть со стула резвый мальчик Не стащил ее. Пустился Вон из комнаты, и мигом Уж в саду он очутился.
И уж русая головка В темной зелени мелькает… А старушка то смеется, То слезинку утирает.
Ожидания
Дед-старик в избушке бедной Чинит ветхий невод свой; На постельке рядом внучек Весь в жару лежит больной.
«Всё ненастье да ненастье, Скоро ль кончатся дожди!» – Говорит ребенок деду. «Скоро, скоро, подожди!»
– «Скоро ль солнышко засветит, Зашумит трава в степи, Зашумят в лесу деревья…» – «Скоро, скоро, потерпи!»
– «Скоро ль с удочкой, как прежде, Буду я сидеть все дни Над прудом под тополями?» – «Скоро, друг, повремени!»
– «Да когда же? Вот и маму, Говорил ты тоже, дед, Скоро к нам отпустят с неба, А ее всё нет как нет!»
И малютка недовольный Замолчал, а дед-старик Над разодранною сетью Головой седой поник.
И по старческим морщинам Тихо катится слеза… Горе деда разглядели Внука зоркие глаза.
И звучит ребенка слабый Голосок еще грустней: «Не дождусь я, видно, мамы – Не дождусь и теплых дней!»
На даче
Красивый домик, озаренный Заката розовым лучом… Кусты сирени и жасмина Благоуханье льют кругом;
Балкон уставлен весь цветами, Обвился плющ вокруг столбов; И птичка звонко распевает В зеленой клетке меж цветов.
Шарманка где-то заиграла; Всё ближе звуки, всё слышней, И вот из дома выбегает Толпа нарядная детей.
Друг друга с криком обгоняя, Они к калитке все спешат, И как их лица раскраснелись! Как глазки радостно блестят!
Уж им знакомы эти звуки, Шарманщик смуглый им знаком: У деток дружба завязалась С веселым, добрым стариком.
Он каждый вечер к ним приходит, Хоть им и нечем заплатить, Что за беда! – готов он даром Друзей своих повеселить.
Порой, забывшись, долго-долго Один мотив играет он; В раздумье тихое о чем-то Он в те минуты погружен.
С лица его улыбка сходит, Слезой мутится добрый взгляд; И смотрит с грустью затаенной Он на детей, на дом и сад.
Унылой песни этой звуки Воспоминанья будят в нем О днях далеких и счастливых, О многом, сердцу дорогом.
Давно покинутой отчизны Пред ним сияют небеса; Катятся волны голубые, Шумят лавровые леса…
Он видит домик, потонувший В листве зеленой и цветах, И образ женщины прекрасной С малюткой смуглым на руках.
И, как мадонна на картине, Так у открытого окна Стоит, прижав к груди ребенка, С улыбкой ясною она.
А на крыльце кудрявый мальчик Поет, плетя себе венок; И дышит счастьем и отрадой Цветущий мирный уголок.
Старик один теперь… Скосила Смерть всю семью его; потом Другая, незваная гостья – Нужда – к нему прокралась в дом;
И вот побрел он на чужбину, Побрел с шарманкою своей; И каждый раз, когда встречает Он ласку кроткую детей,
На них с глубокою любовью Глядит старик… В чужом краю Чужие дети заменяют Ему погибшую семью.
Болтает, шутит и смеется Он с ними, словно молодой, Для них без устали шарманку Вертя морщинистой рукой!
На берегу
Домик над рекою, В окнах огонек, Светлой полосою На воду он лег.
В доме не дождутся С ловли рыбака: Обещал вернуться Через два денька.
Но прошел и третий, А его всё нет. Ждут напрасно дети, Ждет и старый дед,
Всех нетерпеливей Ждет его жена, Ночи молчаливей И как холст бледна.
Вот за ужин сели, Ей не до еды. «Как бы в самом деле Не было беды».
Вдоль реки несется Лодочка, на ней Песня раздается Всё слышней, слышней.
Звуки той знакомой Песни услыхав, Дети вон из дому Бросились стремглав.
Весело вскочила Из-за прялки мать, И у деда сила Вдруг нашлась бежать.
Песню заглушает Звонкий крик ребят; Тщетно унимает Старый дед внучат.
Вот и воротился Весел и здоров! В росказни пустился Тотчас про улов.
В морды он и в сети Наловил всего; С любопытством дети Слушают его.
Смотрит дед на щуку – «Больно велика!» Мать сынишке в руку Сует окунька,
Девочка присела Около сетей И взяла несмело Парочку ершей.
Прыгают, смеются Детки, если вдруг Рыбки встрепенутся, Выскользнут из рук.
Долго раздавался Смех их над рекой; Ими любовался Месяц золотой.
Ласково мерцали Звезды с вышины, Детям обещали Радостные сны.
Песня изгнанника
Лети, моя птичка, далеко, Лети в городок мой родной. Стоит он в равнине зеленой, Над светлой широкой рекой.
Ты беленький домик увидишь, Тенистый вокруг него сад; В саду том душистые липы, Березы и клены шумят…
Там, в темной листве притаившись, Ты песню запой под окном. И стукнет окно… и головка Покажется детская в нем.
Ребенка лазурные глазки Весеннего неба ясней; Светлей золотистых колосьев Волна его мягких кудрей.
И будет он слушать певунью, Сияя восторгом; и ей Потом на окне разбросает Он зерна ручонкой своей.
А ты, легкокрылая птичка, Малютке скажи моему, Что в крае далеком есть сердце, Которое рвется к нему;
Что горько мне жить на чужбине, Что дума одна у меня: Дождусь ли поры я желанной, Дождусь ли отрадного дня,
Когда, возвращаясь веселый В свой мирный родной городок, Я беленький домик увижу, Где детский звучит голосок…
И выбежит с хохотом звонким Малютка навстречу отцу… И крепко пылающей щечкой К его он прижмется лицу…
И прошлое горе заставит Меня позабыть в этот час Улыбка его дорогая И блеск голубых его глаз…
Старик
У лесной опушки домик небольшой Посещал я часто прошлою весной.
В том домишке бедном жил седой лесник. Памятен мне долго будешь ты, старик.
Как приходу гостя радовался ты! Вижу как теперь я добрые черты…
Вижу я улыбку на лице твоём – И морщинкам мелким нет числа на нём!
Вижу армячишко рваный на плечах, Шапку на затылке, трубочку в зубах;
Помню смех твой тихий, взгляд потухших глаз, О житье минувшем сбивчивый рассказ.
По лесу бродили часто мы вдвоём; Старику там каждый кустик был знаком.
Знал он, где какая птичка гнезда вьёт, Просеки, тропинки знал наперечёт.
А какой охотник был до соловьёв! Всю-то ночь, казалось, слушать он готов,
Как в зелёной чаще песни их звучат; И ещё любил он маленьких ребят.
На своём крылечке сидя, каждый день Ждёт, бывало, деток он из деревень.
Много их сбегалось к деду вечерком; Щебетали, словно птички перед сном:
«Дедушка, голубчик, сделай мне свисток». «Дедушка, найди мне беленький грибок».
«Ты хотел мне нынче сказку рассказать». «Посулил ты белку, дедушка, поймать».
– Ладно, ладно, детки, дайте только срок, Будет вам и белка, будет и свисток!
И, смеясь, рукою дряхлой гладил он Детские головки, белые, как лён.
Ждал поры весенней с нетерпеньем я: Думал, вот приеду снова в те края
И отправлюсь к другу старому скорей. Он навстречу выйдет с трубочкой своей.
И начнёт о сельских новостях болтать. По лесу бродить с ним будем мы опять.
Слушая, как в чаще свищут соловьи… Но, увы! желанья не сбылись мои.
Как с деревьев падать начал лист сухой, Смерть подкралась к деду тихою стопой.
Одинок угас он в домике своём, И горюют детки больше всех по нём.
«Кто поймает белку, сделает свисток?» Долго будет мил им добрый старичок.
И где спит теперь он непробудным сном, Часто голоса их слышны вечерком…
Птичка
Для чего, певунья птичка, Птичка резвая моя, Ты так рано прилетела В наши дальние края?
Заслонили солнце тучи, Небо всё заволокли; И тростник сухой и желтый Клонит ветер до земли.
Вот и дождик, посмотри-ка, Хлынул словно из ведра; Скучно, холодно, как будто Не весенняя пора!
– Не для солнца, не для неба Прилетела я сюда; В камышах сухих и желтых Не совью себе гнезда.
Я совью его под кровлей Горемыки-бедняка; Богом я ему в отраду Послана издалека.
В час, как он, вернувшись с поля В хату ветхую свою, Ляжет, грустный, на солому, Песню я ему спою.
Для него я эту песню Принесла из-за морей; Никогда ее не пела Для счастливых я людей.
В ней поведаю я много Про иной, чудесный свет, Где ни бедных, ни богатых, Ни нужды, ни горя нет.
Эта песня примиренье В грудь усталую прольет; И с надеждою на бога Бедный труженик заснет.
Отдохну-ка, сяду у лесной опушки
Отдохну-ка, сяду у лесной опушки; Вон вдали – соломой крытые избушки, И бегут над ними тучи вперегонку Из родного края в дальнюю сторонку. Белые березы, жидкие осины, Пашни да овраги – грустные картины; Не пройдешь без думы без тяжелой мимо. Что же к ним всё тянет так неодолимо?
Ведь на свете белом всяких стран довольно, Где и солнце ярко, где и жить привольно. Но и там, при блеске голубого моря, Наше сердце ноет от тоски и горя, Что не видят взоры ни берез плакучих, Ни избушек этих сереньких, как тучи; Что же в них так сердцу дорого и мило? И какая манит тайная к ним сила?
Отчизна
Природа скудная родимой стороны! Ты дорога душе моей печальной; Когда-то, в дни моей умчавшейся весны, Манил меня чужбины берег дальный…
И пылкая мечта, бывало, предо мной Рисует всё блестящие картины: Я вижу свод небес прозрачно-голубой, Громадных гор зубчатые вершины…
Облиты золотом полуденных лучей, Казалось, мирт, платаны и оливы Зовут меня под сень раскидистых ветвей, И розы мне кивают молчаливо…
То были дни, когда о цели бытия Мой дух, среди житейских обольщений, Еще не помышлял… И, легкомыслен, я Лишь требовал у жизни наслаждений.
Но быстро та пора исчезла без следа, И скорбь меня нежданно посетила… И многое, чему душа была чужда, Вдруг стало ей и дорого и мило.
Покинул я тогда заветную мечту О стороне волшебной и далекой… И в родине моей узрел я красоту, Незримую для суетного ока…
Поля изрытые, колосья желтых нив, Простор степей, безмолвно величавый; Весеннею порой широких рек разлив, Таинственно шумящие дубравы;
Святая тишина убогих деревень, Где труженик, задавленный невзгодой, Молился небесам, чтоб новый, лучший день Над ним взошел – великий день свободы.
Вас понял я тогда; и сердцу так близка Вдруг стала песнь моей страны родимой – Звучала ль в песне той глубокая тоска, Иль слышался разгул неудержимый.
Отчизна! не пленишь ничем ты чуждый взор. Но ты мила красой своей суровой Тому, кто сам рвался на волю и простор, Чей дух носил гнетущие оковы…
Природа-мать! К тебе иду
Природа-мать! К тебе иду С своей глубокою тоскою; К тебе усталой головою На лоно с плачем припаду.
Твоих лесов немолчный шум И нив златистых колыханье, Лазурь небес и вод журчанье Разгонят мрак гнетущих дум.
Пусть говорят, что ты к людской Тоске и скорби безучастна, Что исцеления напрасно Ждать от тебя душе больной.
Нет, я не верю! С нами ты Живешь одною жизнью полной; Или зачем же ропщут волны И грустно шепчутся листы?
Зачем же с неба хор светил Земле так ласково сияет И слезы чистые роняет Роса на свежий дерн могил?
На всё ответ в тебе найдет Тот, кто с любовью бесконечной К тебе и гнет тоски сердечной, И радость светлую несет.
О, не отринь, природа-мать, Борьбой измученного сына, Чтобы хотя на миг единый Сошла мне в душу благодать!
Чтобы с себя я мог стряхнуть И лжи и лености оковы И с сердцем чистым, с силой новой Опять пустился бодро в путь….
Да окрылит дух падший мой Восторг могучими крылами; Да буду мыслью и делами Я верен истине одной!
В бурю
Комнату лампада Кротко озаряла; Мать, над колыбелью Наклонясь, стояла.
А в саду сердито Выла буря злая, Над окном деревья Темные качая.
И колючей веткой Ель в стекло стучала, Как стучит порою Путник запоздалый.
Дождь шумел; раскаты Слышалися грома; И гремел, казалось, Он над крышей дома.
На малютку сына Нежно мать глядела; Колыбель качая, Тихо песню пела:
«Ах! уймись ты, буря! Не шумите, ели! Мой малютка дремлет Сладко в колыбели.
Ты, гроза господня, Не буди ребенка; Пронеситесь, тучи Черные, сторонкой!
Бурь еще немало Впереди, быть может, И не раз забота Сон его встревожит».
Спи, дитя, спокойно… Вот гроза стихает; Матери молитва Сон твой охраняет.
Завтра, как проснешься И откроешь глазки, Снова встретишь солнце, И любовь, и ласки!
Огни погасли в доме
Огни погасли в доме, И всё затихло в нем; В своих кроватках детки Заснули сладким сном.
С небес далеких кротко Глядит на них луна; Вся комнатка сияньем Ее озарена.
Глядят из сада ветки Берез и тополей И шепчут: «Охраняем Мы тихий сон детей;
Пусть радостные снятся Всю ночь малюткам сны, Чудесные виденья Из сказочной страны.
Когда ж безмолвной ночи На смену день придет, Их грезы песня птички Веселая прервет…
Цветы, как братьям милым, Привет пошлют им свой, Головками кивая, Блестящими росой…»
(Илл. Канивца В.)
Страница 1 / 26
Развернуть полный текст
