Илья-пророк и Никола (Афанасьев)

← Егорій храбрыйИлья-пророкъ и НиколаКасьянъ и Никола →См. Народныя русскія легенды. Дата созданія: 1859, опубл.: 1859. Источникъ: Аѳанасьевъ, А. Н. Народныя русскія легенды. — М.: Книгоиздательство «СОВРЕМЕННЫЯ ПРОБЛЕМЫ», 1914. — С. 112—116..

• Другие редакции
  • 1914 ВТ
  • списокъ редакцій

← Егорій храбрыйИлья-пророк и Никола (Афанасьев)Касьянъ и Никола →

[112]

10. Илья-пророкъ и Никола.

Давно было; жилъ-былъ мужикъ. Николинъ день завсегда почиталъ, а въ Ильинъ нѣтъ-нѣтъ, да и работа̀ть станетъ; Николѣ-угоднику и молебенъ отслужитъ, и свѣчку поставитъ, а про Илью-пророка и думать забылъ.

Вотъ разъ какъ-то идетъ Илья-пророкъ съ Николой полемъ этого самаго мужика; идутъ они да смотрятъ—на нивѣ зеленя стоятъ такія славныя, что̀ душа ни нарадуется. „Вотъ будетъ урожай, такъ урожай! говоритъ Никола. Да и мужикъ-то, право, хорошій, доброй, набожной; Бога помнитъ и святыхъ знаетъ! Къ рукамъ добро достанется…“—А вотъ посмотримъ, отвѣчалъ Илья; еще много ли достанется! какъ спалю я молніей, какъ выбью градомъ все поле, такъ будетъ мужикъ твой правду знать, да Ильинъ день почитать.—Поспорили-поспорили и разошлись въ разныя стороны. Никола-угодникъ сейчасъ къ мужику: „продай, говоритъ, поскорѣе ильинскому батькѣ весь свой хлѣбъ на корню; не то ничего не останется, все градомъ повыбьетъ“. Бросился мужикъ къ попу: „не [113]купишь ли, батюшка, хлѣба на корню? все поле продамъ; такая нужда въ деньгахъ прилучилась, что̀ вынь да положь! Купи, отецъ! за дешево отдамъ“. Торговаться-торговаться, и сторговались. Мужикъ забралъ деньги и пошелъ домой.

Прошло ни много, ни мало времени: собралась, понадвинулась грозная туча, страшнымъ ливнемъ и градомъ разразилась надъ нивою мужика, весь хлѣбъ какъ ножемъ срѣзала—не оставила ни единой былинки. На другой день идетъ мимо Илья-пророкъ съ Николою; и говоритъ Илья: „посмотри, каково разорилъ я мужиково поле!“—Мужиково? Нѣтъ, братъ! разорилъ ты хорошо, только это поле ильинскаго попа, а не мужиково. „Какъ попа?“—Да такъ; мужикъ—съ недѣлю будетъ—какъ продалъ его ильинскому батькѣ и деньги всѣ сполна получилъ. То-то, чай, попъ по деньгамъ плачетъ! „Постой-же, сказалъ Илья-пророкъ; я опять поправлю ниву, будетъ она вдвое лучше прежняго.“ Поговорили и пошли всякой своей дорогою. Никола-угодникъ опять къ мужику: „ступай, говоритъ, къ попу, выкупай поле—въ убыткѣ не будешь“. Пошелъ мужикъ къ попу, кланяется и говоритъ: „вижу, батюшка, послалъ Господь Богъ несчастіе на тебя—все поле градомъ выбито, хоть шаръ покати! Такъ ужь и быть, давай пополамъ грѣхъ: я беру назадъ [114]свое поле, а тебѣ на бѣдность вотъ половина твоихъ денегъ.“ Попъ обрадовался, и тотчасъ они по рукамъ ударили.

Межъ тѣмъ—откуда что взялось—стало мужиково поле поправляться; отъ старыхъ корней пошли новые свѣжіе побѣги. Дождевыя тучи то и дѣло носятся надъ нивою и поятъ землю; чудный уродился хлѣбъ—высокой да частой: сорной травы совсѣмъ не видать; а колосъ налился полной-полной, такъ и гнётся къ землѣ. Пригрѣло солнышко, и созрѣла рожь—словно золотая стоитъ въ полѣ. Много нажалъ мужикъ сноповъ, много наклалъ копенъ; ужъ собрался возить, да въ скирды складывать. На ту пору идетъ опять мимо Илья-пророкъ съ Николою. Весело огляну́лъ онъ все поле и говоритъ: „посмотри, Никола, какая благодать! Вотъ такъ наградилъ я попа, по вѣкъ свой не забудетъ…“—Попа?! Нѣтъ, братъ! благодать-то велика, да вѣдь поле это—мужиково; попъ тутъ ни при чемъ останется. „Что ты!“—Пра̀вое слово! Какъ выбило градомъ всю ниву, мужикъ пошелъ къ ильинскому батькѣ и выкупилъ ее назадъ за половинную цѣну. „Постой-же! сказалъ Илья-пророкъ; я отниму у хлѣба всю спорынью: сколько бы ни наклалъ мужикъ сноповъ, больше четверика за-разъ не вымолотитъ.“—Плохо дѣло! думаетъ Никола-угодникъ; сейчасъ отправился къ мужику: „смотри, [115]говоритъ, какъ станешь хлѣбъ молотить, больше одного снопа за-разъ не клади на токъ“.

Сталъ мужикъ молотить: что̀ ни снопъ, то и четверикъ зерна. Всѣ закрома, всѣ клѣти набилъ рожью, а все еще остается много; поставилъ онъ новые анбары и насыпалъ полнёхоньки. Вотъ идетъ какъ-то Илья пророкъ съ Николою мимо его двора, посмотрѣлъ туда-сюда и говоритъ: „ишь какіе анбары вывелъ! что-то насыпать въ нихъ станетъ?“—Они ужь полнёхоньки, отвѣчаетъ Никола-угодникъ. „Да откуда-же взялъ мужикъ столько хлѣба?“—Эва! у него всякой снопъ далъ по четверику зерна; какъ за̀чалъ молотить, онъ все по одному снопу клалъ на токъ. „Э, братъ Никола! догадался Илья-пророкъ; это все ты мужику пересказываешь“.—Ну, вотъ выдумалъ; стану я пересказывать… „Какъ тамъ хочешь, а ужъ это твое дѣло! Ну, будетъ-же меня мужикъ помнить!“—Чтожъ ты ему сдѣлаешь? „А что̀ сдѣлаю, того тебѣ не скажу.“—Вотъ когда бѣда, такъ бѣда приходитъ! думаетъ Никола-угодникъ, и опять къ мужику: купи, говоритъ, двѣ свѣчи, большую да малую, и сдѣлай то-то и то-то.

Вотъ на другой день идутъ вмѣстѣ Илья-пророкъ и Никола-угодникъ въ видѣ странниковъ, и попадается имъ навстрѣчу мужикъ: несетъ двѣ восковыя свѣчи—одну большую рублевую, а другую копѣечную. „Куда, [116]мужичекъ, путь держишь?“ спрашиваетъ его Никола-угодникъ. „Да вотъ иду свѣчку рублевую поставить Ильѣ-пророку; ужъ такой былъ милостивой ко мнѣ! Градомъ поле выбило, такъ онъ батюшка постарался, да вдвое лучше прежняго далъ урожай“.—А копѣечная-то свѣча на что? „Ну, эта Николѣ!“ сказалъ мужикъ и пошелъ дальше. „Вотъ ты, Илья, говоришь, что я все мужику пересказываю; чай, теперь самъ видишь, какая это правда!“

На томъ дѣло и покончилось; смиловался Илья-пророкъ, пересталъ мужику бѣдою грозить; а мужикъ зажилъ припѣваючи, и сталъ съ той поры одинаково почитать и Ильинъ день и Николинъ день.—(Записана со словъ крестьянина Ярославской губерніи).

---

Примѣчанія А. Н. Аѳанасьева

править [261]10. Илья-пророкъ и Никола.

Разрушительная сила молніи и грома и плодотворная сила дождя, питающаго земную растительность, въ мірѣ языческомъ приписывались у славянъ Перуну. Извѣстно, что съ принятіемъ христіанства многія изъ старинныхъ представленій, согласно младенческой неразвитости народа, были перенесены имъ на нѣкоторыя лица ветхо- и новозавѣтныхъ святыхъ. Такъ на Илью-пророка были перенесены всѣ аттрибуты и все значеніе древняго божества молніи и грома, которое представлялось разъѣзжающимъ по небу въ колесницѣ, на крылатыхъ коняхъ, и разбивающимъ тучи своими огненными стрѣлами. Поселяне наши до сихъ поръ представляютъ Илью-пророка разъѣзжающимъ по небу въ огненной колесницѣ; стукъ отъ его ѣзды производитъ слышимый нами громъ. На лубочной картинѣ Илья-пророкъ изображается на колесницѣ, которая окружена со всѣхъ [262]сторонъ пламенемъ и облаками и запряжена четырьмя крылатыми конями; колеса огненныя. Лошадьми управляетъ ангелъ; Илья-пророкъ держитъ въ рукѣ мечъ. Подъ вліяніемъ такихъ вѣрованій создалась народная загадка, означающая „громъ“: видано-невидано, якого не кидано! то святый кидавъ, шобъ було хороше ему проихати. Въ одномъ заговорѣ [263]читаемъ: „на морѣ на окіанѣ, на островѣ на Буянѣ гонитъ Илья-пророкъ въ колесницѣ громъ съ великимъ дождемъ. Надъ тучею туча взойдетъ, молнія осіяетъ, дождь пойдетъ“. Молнію народъ считаетъ за стрѣлу, кидаемую Ильею-пророкомъ въ дьявола, который старается укрыться въ животныхъ и гадахъ; но и здѣсь находитъ его и поражаетъ небесная стрѣла. Отъ св. Ильи, по народному вѣрованію, зависятъ росы, дожди, градъ и засуха; 20 іюля, въ день этого святого, ожидаютъ грозы и дождя, который непремѣнно долженъ пролиться въ это число. Бѣлорусская поговорка: „Ильля надзѣливъ гнильля“ означаетъ, что съ Ильина дня идутъ обыкновенно дожди, отъ которыхъ гніетъ хлѣбъ и сѣно въ полѣ. На этотъ праздникъ не косятъ и не убираютъ сѣна, потому что въ противномъ случаѣ св. Илья убьетъ громомъ или созжетъ накошенное сѣно молніей. Если градъ выбиваетъ хлѣбъ мѣстами, то поселяне говорятъ: „это Богъ караетъ; онъ повелѣлъ Ильѣ-пророку: когда ѣздишь въ колесницѣ, щади нивы тѣхъ, которые раздаютъ хлѣбъ бѣднымъ полною мѣрою; а [264]которые жадны и не знаютъ милосердія—у тѣхъ губи!“ Ильѣ-пророку приписываютъ урожаи, что видно изъ слѣдующей припѣвки:

Ходитъ Илья,
Носитъ пугу (т. е. плеть)
Житяную;
Де замахне—
Жито росте.

20-го іюля приготовляютъ хлѣбъ изъ новой ржи и приносятъ въ церковь.

Сербскія пѣсни также надѣляютъ Илью-пророка молніей и громомъ; при раздѣлѣ міра ему достались „мунье и стријеле“ (молнія и стрѣлы), почему сербы и называютъ его громовникомъ; онъ запираетъ облака и посылаетъ за людскіе грѣхи засуху на землю. Тѣже вѣрованія связываютъ съ Ильею-пророкомъ и другіе народы. Оссетины даже приносятъ ему жертвы; объ убитомъ молніей они говорятъ: Илья взялъ его къ себѣ, и чествуютъ его трупъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Илью-пророка представляютъ въ мантіи огненнаго цвѣта, съ мечемъ, на остреѣ [265]котораго горитъ пламя, и въ красной шапкѣ на головѣ.

Такое присвоеніе грома, молніи и дождей Ильѣ-пророку имѣетъ въ основаніи тѣ аналогическія обстоятельства, которыя окружаютъ этого святаго въ вѣтхозавѣтныхъ сказаніяхъ. По свидѣтельству этихъ сказаній онъ былъ живой взятъ на небо въ огненной колесницѣ, на огненныхъ лошадяхъ; во время своей земной жизни онъ чудеснымъ образомъ произвелъ однажды засуху и пролилъ дождь. Церковная пѣснь молитъ его объ отверстіи неба и ниспосланіи дождя; иногда поселяне ставятъ на воротахъ чашку ржи и овса, и просятъ священника провеличать Илью, на плодородіе хлѣба. Въ Новгородѣ въ старину были двѣ церкви: Ильи-Мокраго и Ильи Сухого; въ засуху совершался крестный ходъ къ первой церкви съ мольбами о дождѣ, а съ просьбою о сухой и ясной погодѣ совершался крестный ходъ къ церкви Ильи-Сухого. [266]

Эти народныя вѣрованія послужили источникомъ, изъ котораго создались нѣкоторыя сказанія, живущія въ устахъ простолюдиновъ, а между ними и напечатанная нами легенда объ Ильѣ-пророкѣ и Николаѣ-угодникѣ.

Примѣчанія

править

8. , стр. 158. Норкъ: Andeutung. eines Sistems der Mytholog., стр. 237.

Это произведение не охраняется авторским правом.
В соответствии со статьёй 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации не являются объектами авторских прав официальные документы государственных органов и органов местного самоуправления муниципальных образований, в том числе законы, другие нормативные акты, судебные решения, иные материалы законодательного, административного и судебного характера, официальные документы международных организаций, а также их официальные переводы; государственные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и тому подобное), а также символы и знаки муниципальных образований; произведения народного творчества (фольклор), не имеющие конкретных авторов; сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное).